» » Оккультные корни нацизма (тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию). Продолжение

Оккультные корни нацизма (тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию). Продолжение

         Следующий эпизод теософских отклонений в Ostara был связан со вторым вмешательством Гравелла в июле 1908 года. На этот раз он сформулировал целиком теософскую концепцию расы и план реставрации арийской власти во всем мире. Цитируемыми оккультными источниками для него послужили тексты Анни Безант, унаследовавшей Блаватской в качестве лидера международного теософского общества в Лондоне и Рудольфа Штейнера, генерального секретаря немецкого филиала общества в Берлине. За работой Гравелла последовала Bibeldocumente (1907-1908) Ланца, вышедшая в издательстве Цильмана. Новое теософское направление в мысли Ланца определялось участием Гравелла в его собственном журнале; это совершенно ясно.

Второй вариант этих серий, «Теософия и ассирийские „человеко-звери"», продемонстрировал как Ланц может использовать материалы современной теософии, как это уже было в случае с археологией и антропологией, для того, чтобы реально воплотить собственную неогностическую религию. Он начал с избирательной интерпретации основного текста Блаватской «Тайная доктрина» (18971901), сравнивая ее оккультную антропогению с результатами современной палеонтологии. Он разделял ее веру в исчезнувшие континенты Лемурии и Атлантиды, и воспроизвел палеогеографическое картирование мира для сравнения с картой Лемурии, исполненной английским теософом Вильямом Скотт-Эллиотом. Он сравнивал ее рассуждения об утраченном третьем глазе с рассуждениями Больше и Клаатца, вместе с тем соглашаясь с ней в вопросе о классификации доисторических монстров: pagatu, lidumi и bariati. Последнее и наиболее важное обстоятельство состояло в том, что Ланц нашел поразительное теософское подтверждение своей бестиальной концепции грехопадения. В восьмой строфе Дзиан, стихи 30-2, рассказывалось как ранние лемурианцы впервые разделились на два пола и как они утратили божественное благоволение, смешиваясь с привлекательными, но низшими видами и производя при этом уродов.

«Они брали к себе животных женского вида, женщиныживотные были прекрасны, но дочери их не имели ни души, ни разума. Монстров они брали к себе, злых демонов». Свою благосклонную оценку «Тайной доктрины» Ланц завершил сравнением схемы пяти корневых рас с антропогенической теорией палеонтолога Штратца, опубликованной в Naturegeschichte der Menschen в 1904 году. В соответствии с Ланцем четвертая корневая раса атлантов разделилась на чистые и бестиальные подвиды, соотносимые с ранними антропоидами и антропоморфными обезьянами. Роковой ошибкой наследников первого подвида, пятой корневой расы арийцев или horno sapiens, стало упорное скрещивание с наследниками второго подвида.

Присвоение Ланцем теософии для своей сексуальнорасистской идеи произошло в контексте близкого знакомства с квазинаучными идеями современной Монистической Лиги, существовавшей в Германии. Первым свидетельством такой известности может служить номер Ostara за 1910 год. Здесь Ланц обсуждал такие философские концепции как монизм Эрнста Геккеля и Вильгельма Оствальда, неовитализм немецких плагиаторов Бергеона. Хотя Геккель считал себя материалистом, его романтическая натурфилософия и панпсихизм (вера в мировую душу и ее обнаружения в качестве энергии во всякой материи) были очень далеки от обычного механического материализма. Ланц, участвовавший в монистическом журнале Das freie Wort присоединялся к подобным идеям и ставил панпсихическую традицию в связь с творчеством средневековых и других мистиков, таких как Альберт Великий, Комениус, Беме и Ангелус Силезиус. Он утверждал, что «идеалистический монизм» является последовательным продолжением прогрессивной точки зрения героической арийской расы, тогда как материализм - это приземленное и пессимистическое мировоззрение, свойственное низшим темным расам. Эзотерические потребности Ланца отнюдь не препятствовали развитию его связей с современным монистическим движением.

Таким образом, этот «идеализм», который может быть возведен к романтизму начала девятнадцатого века и более поздним философиям воли и жизни, наряду с элементами монизма и современного оккультизма сформировали интеллектуальную базу для теологического сексуально-расистского гнозиса Ланца. Ланц был убежден, что доктрина энергии лежит в самом сердце воображаемой традиции арио-христианской мистики; что первоначально она культивировалась кланом богов, а затем сохранялась усилиями монастырей. Первым в этом ряду стояли библейские тексты, затем организации святого Бенедикта, святого Бернарда из Клерво и святого Бруно, затем ряд продолжали апостолы арио-христианской мистики, такие как Мейстер Экхарт, Парацельс, Иоганн Георг Гаманн, Юнг-Стиллинг, Карл дю Прель. Этот широкий регистр исторических носителей тайного знания указывает на то, как хорошо использовал Ланц отдельные западные традиции монастырской жизни, средневековой мистики, ренессансного герметизма в целях представления их как единой традиции теозоологического знания.

Необходимость мифологических оснований для его расистских взглядов также обнаруживает сходство с идеями Листа, несмотря на все различие их теологических и культурных предпочтений. Подобно Листу, Ланц возводил хранителей и приверженцев тайной традиции в статус элиты.

Идеологические связи Ланца с оккультизмом еще усилились, когда он обратился к современной астрологической жизни Германии; это было нужно ему в целях прояснения обстоятельств апокалиптической победы Основных Сил в Первой Мировой войне. Поскольку астрологическая жизнь в Германии происходила почти исключительно в теософском контексте, большинство из только что появившихся астрологических трудов (Карла Брандлера-Прахта, Отто Полльнера, Эрнста Тьеде и Альберта Книпфа) вышли в Лейпциге под обложкой Теософского Издательского Дома после 1910. В январе 1915 Лист составил обзор астрологического творчества Полльнера и Тьеде. Первая работа Полльнера «Мировая астрология» (1914) заложила основы политической астрологии, поскольку в ней были представлены гороскопы государств, людей и городов с целью определения их будущей судьбы; во второй его работе «Судьба и звезды» (1914) прослеживалась карьера и жизненный путь членов европейских королевских семей в связи с расположением звезд при их рождении. Тьеде анализировал гороскопы государственных лидеров всех воюющих сторон и утверждал, что шанс на победу для Основных Сил составлял два к одному. Весной Ланц, опубликовал другие обзоры астрологической и профетической литературы, исследуя таких авторов как Артур Гробе-Вутишки, БрандлерПрахт и Альберт Книпф, пытавшихся применить предсказания французского пророка Нострадамуса (15031566) к современному европейскому конфликту.

В августе 1915 Ланц счел, что достаточно усвоил новые астрологические и пророческие идеи для того, чтобы осуществить собственную милленаристскую интерпретацию войны. Следуя теориям Полльнера и датского астролога, пишущего под псевдонимом С. Libra, Ланц присвоил каждой большой стране планету и зодиакальный знак, астрологические свойства которых соответствовали культуре и духу их расы; распределение происходило по правилам арио-христианской доктрины. Затем эта «расово-метафизическая» астрология была спроецирована на межнациональную вражду. Рассмотрев события 1914 и 1915 годов в свете своего неогностического-апокалипсиса, Ланц обратился к собственно пророчеству. По его мнению, настоящая война свидетельствовала о мессианском «исполнении времен». Растущий расовый беспорядок, военный и культурный хаос должны были завершиться новым монгольским нашествием на Европу в период от 1960 по 1988 годы, доведя «мессианские муки» до мыслимого апогея и предав землю во власть демонического господства. Страшный суд предвещал золотой век, когда возникнет новая Церковь Святого Духа и породит Арийское государство, власть в котором будет отдана вечному священству, посвященному в таинства древнего сексуально-расистского гнозиса. Географическим местом рождения расистского золотого века была названа Вена; в новом политико-религиозном устройстве ей отводилась главная роль.

В конце 1920-х Ланц вернулся к астрологической схеме, при помощи которой он интерпретировал ход западной политики и религиозное развитие. В качестве основной хронологической единицы он принял платоновский год, длящийся 26,280 земных лет, «космический месяц», длящийся 2,190 земных лет, он разделил на три «космических недели», каждая из которых длилась приблизительно 730 лет и определяла собой особенную культурную эпоху. Одна такая «космическая неделя» началась предположительно в 480 году нашей эры, в этом году родился святой Бенедикт, широко известный как основатель средневековой западной монастырской традиции. В период с 480 по 1210 годы жизнь общества руководилась «рыцарствующим духовенством орденов» (бенедиктинцы, цистерцианцы, тамплиеры, тевтонские рыцари), потому что Марс все это время находился в созвездии Рыб. И наоборот, власть грубого большинства характеризовала период 1210-1920, поскольку в это время Луна находилась в созвездии Рыб: тюрки и евреи ослабили европейскую политику, рост городов, капитализма, возникновение идеологий демократии и национализма, поддерживаемое растущим влиянием пролетариата и расовых меньшинств. Ланц предсказывал, что следующий период 1920-2640 будет временем возрождения иерархий, потому что в созвездие Рыб перейдет Юпитер. («Парламенты больше не будут определять судьбу людей. Вместо них к власти придут короли-священники, подлинные аристократы, проникнутые мудростью ариософской мистики и руководители тайных орденов»). Ланц приветствовал Испанию, Италию и Венгрию как «страны Юпитера», предшественники надвигающихся глобальных перемен - в этих странах в 20-х годах у власти была крайне правая диктатура.

Основные черты идеологии Ланца перед 1918 годом включали в себя представление о тайном знании и подавлении его в ходе истории в качестве официальной религии разного рода сатаническими уловками; но вместе с тем и его непрерывное воскрешение с целью создания универсального мира арийской элиты, с которой Ланц, понятно, идентифицировал себя. Природа этой элиты послужит темой для следующей главы. Но революционные проекты Ланца обладали также и специфически австрийским качеством. Его призыв «Austria erit in orbe ultima», девиз дома Габсбургов в XV и XVI веках, напоминали барочные образы католического мира, которые так отличали Южную Европу. Глубокая юношеская привязанность Ланца к церковным ритуалам, церемониям и духовной культуре указывает, по-видимому, на то, что образ нового мирового порядка, как и особое чувство миссии, связанное с домом Габсбургов, «страсть к завоеваниям планетного масштаба, к империи, в которой никогда не заходит солнце», во многом воодушевлялся величием и универсальностью католицизма в Австрии.

ОРДЕН НОВЫХ ТАМПЛИЕРОВ

Желание Ланца основать рыцарский орден прямо вытекало из его расово-элитаристских концепций. Хотя теология к 1905 году формально была завершена, не вполне выясненными остались ее исторические носители; Ланц указывал только на израэлитов и ранних христиан.

Пока выходили серии Ostara, это рудиментарное определение расширилось, включив в себя выдающихся средневековых святых, основателей монастырей и мистиков; помимо индивидуальных агентов знания были названы монастырские ордена и связанные с ними военные ордена крестоносцев. Такой выбор отражал личные предпочтения. Выбор рыцарства в качестве носителей гностической традиции определялся комплексом факторов, включающим в себя и собственную психологическую склонность, и неоромантический климат австрийской и германской культуры на рубеже веков. Еще мальчиком Ланц был целиком погружен в Средние Века с их карнавалом рыцарей, аристократов и монахов. Решение принять цистерианское послушничество во многом было обязано этим чувствам и, похоже, что его взрослое стремление отождествить себя с аристократией имело в своей основе те же фантазии. В качестве потомка германского дворянства, Ланц мог бы чувствовать себя реально связанным с почтенной традицией, способной превзойти настоящее.

Адольф Иозеф Ланц родился в семье, принадлежащей среднему классу, его предки по мужской линии прослеживаются до начала XVIII века, так что его претензии на аристократическое прошлое выглядят совершенно необоснованными. Впрочем, некоторые скудные свидетельства в его пользу можно привести. Имя «Либенфельс», которое Ланц подобрал для себя в 1903 году, указывало на происхождение от старой швейцарско-швабской семьи, датируемой пятнадцатым веком. Ланц также использовал герб этой семьи, орел с серебряным крылом на красном поле. Основатель этой линии, Ганс Ланц, был цирюльником и хирургом в Меерсбурге до своего стремительного восхождения по социальной лестнице.

После вступления в аристократическое братство в Констанце в 1454 году, он в 1464 женился на женщине из знатной семьи, а затем принял титул ее поместий, в том числе Шлосс-Либенфельс близ Маммерна. Между 1471 и 1475 годами Ганс Ланц работал городским судьей в Констанце. Затем его пожаловал дворянством император Фридрих III, поскольку он высоко ценил его как представляющего австрийские интересы в Швейцарии. Пожалованный титулом Ланц фон Либенфельс, он стал носить в качестве герба фамилии орла с серебряным крылом на красном поле, вымершего было к концу XIV века. Потомки Ланца фон Либенфельса (умер в 1502) занимали высокие посты в Церкви и государстве: женщины в трех поколениях на протяжении всего восемнадцатого века были аббатиссами в Sдckingen. После 1790 года следы семьи теряются.

В 1878 некто Lantz, полковник русской армии, служивший в Австрии, думал, что он является родственником Ланцу фон Либенфельсу, но его связи с венской семьей остались недоказанными. В 1899 справочник городской геральдики описал семью Ланца как венскую линию благородного Ланца фон Либенфельса, фамилии «баварского происхождения, некоторые из потомков которой жили в Силезии и других провинциях». Увенчанный орденами русский офицер также упоминался, но не опознавался в качестве близкого родственника. Хотя и не существует других свидетельств об эмиграции в Восточную Европу, все же остается вполне возможным, что предок Ланца, Матиас Ланц (родился в 1720) был лишенным прав наследником таких эмигрантов. Помимо этих неточных доказательств генеалогической связи, среди друзей Ланца ходили слухи, касающиеся супружеской приставки, возникшей в его имени: одна история рассказывает о женитьбе Либенфельса после выхода из аббатства в 1899, в соответствии с другой - он находился в интимных отношениях с семьей фон Либенфельс-Фраскати. Является ли благородное происхождение только устной традицией его семьи, или же связь с другой благородной семьей привела Ланца к аристократическому титулу, - возможно так и не будет известно с определенностью, несмотря на обширные исследования его сторонников. Действительное значение этого темного генеалогического вопроса связано с последующим учреждением Ланцем рыцарского ордена. Если уж аристократический статус удовлетворял его желанию принадлежать традиционной элите, то собственный орден мог еще эффективнее решить ту же задачу.

Кроме фантазий Ланца о благородной крови, нужно обратить внимание и на его романтическое преклонение перед священными орденами, впоследствии превратившееся в последовательный интерес к тамплиерам. Впервые Ланц заинтересовался тамплиерами, читая средневековые легенды о Парсифале и рыцарях Чаши. Этот эпос был очень моден благодаря его оперной интерпретации, осуществленной Рихардом Вагнером и последующей популяризации в творчестве таких неоромантических авторов как Эрвин Кольбенхайер и Фридрих Лиенхард между 1900 и 1914. В их романах мистические странствования и рыцарский героизм соединялись с особой эмоциональной атмосферой, в которой фигура рыцаря Чаши символизировала духовный поиск, стремление к непреходящим ценностям в окружающей обыденности материалистического мира. Эта символика была хорошо знакома Ланцу также и благодаря его контактам с группами Lebensreform, В 1907 он пришел к выводу, что рыцари Чаши действительно связаны с историческими тамплиерами, что доблестное поведение последних в Святой Земле обеспечило им превращение в архетип религиозного рыцарства XIII века.

Рыцари Храма были тесно связаны и с цистерцианским орденом. Святой Бернард Клервосский, его основатель, в 1128 году составил кодекс Храма, а впоследствии обратился к рыцарям с панегириком, восхваляя их мужественную борьбу за христианское дело.

Собственное отношение Ланца к тамплиерам во многом обусловлено тем фактом, что он сам был цистерцианцем.

Рыцари для него были носителями расистского гнозиса на протяжении всех Средних Веков. В их намерения, по мнению Листа, входило создание «Великого Германского ордена-государства, которое обняло бы собой все Средиземноморье и распространило свое влияние также и в глубины Среднего Востока». В 1913 он опубликовал короткое исследование, в котором Чаша интерпретировалась как электронный символ, отвечающий «панпсихическим» силам чистокровной арийской расы.

Поиск «храма» для Чаши стал метафорой строгих евгенических практик тамплиеров, предназначенных для выведения божественной породы людей. Таким образом, перед 1914 годом тамплиеры стали для Ланца основным историческим носителем сексо-расистского гнозиса.

В «арио-героическом» образе тамплиеров соединились идеи веры и собственного достоинства, столь распространенные в теософских и неоромантических кругах с современными представлениями о расовом спасении, элитаризме и пангерманизме. Их осуждение и преследование в 1312 году также имело особый смысл в рамках этого мировидения. Безжалостное искоренение благородного ордена означало триумф расовых меньшинств, на протяжении долгого времени стремившихся к устранению основных защитников евгенического культа. Господство низших сил по всей Европе наряду с нарастающим расовым хаосом в последующие века разрушило «ариохристианскую» цивилизацию и привело на грань кризиса современный мир. Однако Ланц не ограничивал себя ностальгическими образами славного прошлого. Однажды открытый подлинный смысл Писания продолжал жить в форме расистского гнозиса. Поэтому Ланц решил вновь создать исчезнувший военный орден как свой собственный Ordo Novi Templi; целью его был новый крестовый поход.

С помощью своих венских друзей он приобрел Burg Werfenstein как штаб-квартиру для своего ордена в 1907 году. Этот замок представлял собой романтическую средневековую руину, расположенную на краю отвесной скалы над самым Дунаем в деревне Штруден, около Грейна в Верхней Австрии. В декабрьском номере Ostara (1907) Ланц опубликовал программу ONT, характеризуя орден как арийское общество взаимопомощи, призванное воспитывать расовое самосознание посредством генеалогических и геральдических изысканий, турниров красоты, а также создания расовых утопий в слаборазвитых частях мира. Он также писал об основании музея арийской антропологии, для которого он подыскал подходящее место (т. е. Burg Werfenstein). Рождество 1907 Ланц отметил поднятием на башне Burg Werfenstein флага с изображенной на нем свастикой. Франц Герндль, живший в уединении напротив замка, на острове Wцrth, вспоминал, что над замком развевались два флага: на одном был герб Либенфельса, а на другом - красная свастика, окруженная четырьмя голубыми цветами на золотом поле. Впечатление феодального сеньора еще усиливалось тем, что Ланц все чаще использовал геральдические печати: на одной также был его герб и надпись «Jцrg Lanz de Ubenfels, Dom de Werfenstein eges», другая отсылала к ONT. В своих статьях он постоянно обращал внимание на древнее» происхождение замка и на то обстоятельство, что в пятом веке Werfenstein был связан с нибелунгами. Все эти затеи Ланца весьма способствовали ритуальному выражению его аристократизма и исполнению предполагаемой миссии.

Первыми формами деятельности ONT стали фестивали, проводимые на Burg Werfenstein в 1908 году.

Однажды весной несколько сотен гостей прибыли на пароходе из Вены, приветствуемые Залпами маленьких пушек из увенчанного флагами замка. После завтрака в местных гостиницах гости прослушали концерт во внутреннем дворе замка; праздник закончился поздно ночью фейерверками и хоровым пением. Это событие широко освещалось в национальной прессе, способствуя тем самым распространению идей Ostara среди более широкой аудитории. Помимо публичных празднеств общегерманского характера, Ланц изобрел службы и церемониал для самого ордена, который оставался под большим секретом для непосвященных. В это время Ланц начал разрабатывать правила ONT, выполненные в форме дисциплинарного кодекса, соблюдаемого в традиционных религиозных орденах. И хотя он не был напечатан вплоть до окончания Первой Мировой войны, возможно, что в списках он циркулировал среди членов ордена много раньше. Исторические свидетельства об этом кодексе рисуют картину формирования движения между 1908 и 1918 годами.

Девять пунктов кодекса заключают в себе утверждение о целях ордена и его принципах; перечисление прав и обязанностей братьев; краткое описание ритуалов ордена; отдельные статьи посвящены церемониалу, иерархии, геральдике и формам одежды. Наконец, в кодекс были включены статьи, касающиеся собственности ордена, правил диспута и процедуры отставки. В первом пункте ONT описывалась как расово-религиозная организация, в которую могли входить лица с преобладанием чистой крови, а именно те, кто в большей или меньшей степени светловолос, голубоглаз и обладает арийским телосложением; признаки эти были сформулированы в анализе расовой соматологии, осуществленном Ланцем в нескольких выпусках Ostara в 1908 и 1909 гг. Аристократическая организация должна была объединить науку, искусство и этику в единой гностической религии, при помощи которой, в свою очередь, способствовать укреплению арийской расы во всех странах мира. Первая заповедь призывала каждого любить своего соседа, под соседом Ланц, разумеется, понимал собрата по расе. Обязанности братьев обнимали собой профессиональную, научную, социальную и религиозную сферы деятельности. Члены ордена должны были оказывать предпочтение братьям и равным по расе в делах, касающихся профессиональных должностей, благотворительности и бизнеса. В их обязанности входил поиск достойных неофитов и заключение евгенически чистых браков.

Состоятельные члены ордена должны были поддерживать создание новых домов ONT в местах, отличающихся своим естественным великолепием или богатых историческими ассоциациями, особенно ценились места, отмеченные следами тамплиеров и монастырской жизни: такие дома должны были служить «арио-христианскими» центрами, центрами возникновения расовой утопии.

Если научная деятельность братьев предполагала погружение в генеалогию и антропологию, то религиозная практика представляла собой эзотерическую сторону ордена. Традиционный характер ордена и его доктрины подчеркивался квази-ортодоксальной литургией, псалмами, молитвами, декламациями, сопровождаемыми органом. В 20-е годы Ланц составил несколько обширных ритуальных книг, в которых отражались католические и цистерцианские источники его вдохновения. Основным текстом был Hebdomadarium, включавший в себя три службы для каждого дня недели, а именно заутреню, полуденную службу и повечерие. В каждой службе отводилось место для проповеди «арио-христианской» доктрины из Festivarium NT. Книга торжественных проповедей включала в себя три тома: Legendarium содержал в себе тексты, описывающие исторические и культурные традиции расовой религии для заутрени на каждый день года. Эти материалы занимали 1400 страниц и несли на себе отпечаток ортодоксального христианства, современной науки и истории Новых Тамплиеров; другие тома, Evangelarium u Visionarium, исполняли ту же функцию, но для полуденных и вечерних служб. К ритуальным книгам-прилагались Гимны (Cantuarium), книга псалмов и Imaginarium NT притч, в них также ортодоксальные формы католицизма смешались с сексо-расистским гнозисом. Если верить Ланцу, эти ритуалы должны были облагораживать и возвышать жизнь братьев, рассказывая им о приливах и отливах природы на протяжении всего религиозного календаря. Тем самым эзотерическая практика отражала основную задачу секты: через традиционные ритуалы и литургии восстанавливать саму форму жизни.

Категория: Тайны Третьего Рейха 1216